Дуб – дерево. Роза – цветок. Олень – животное. Воробей – птица. Россия – наше отечество. Смерть неизбежна.
Мой тест ДНК довольно конкретен, подтверждается известными фактами и предположениями. Белоруссия-Польша, Курляндия задокументированы; Венгрия – найдены записи в метриках, пока не связанные со мной; Хорватия -есть люди с фамилией, отличающейся на 1 букву, мигрировавшие в Венгрию-Австрию. Украина… Там тоже встречаются Дерговец и Пашкевич. Люди с такими же фрагментами ДНК встречаются в большом количестве в США – были мигранты Дерговец в начале 20-го века. Нашёлся целый Румпель в США! ДНК
В архивных документах по делам переселенцев мне часто встречалась фамилия Садовского. Чиновник Садовский – мой виртуальный призрачный знакомец. Через его руки прошли бумаги моих далёких предков. Во снах я порой общаюсь со знакомыми и незнакомыми родными, а сегодня мне явился Садовский. И по совпадению как раз сейчас мне стали более понятны запутанные связи разных ветвей моих предков. Милый друг Садовский, не вы ли помогаете распутывать мне дела, взирая сверху? Мне отрадно видеть, как внимательно чиновники относились к чаяньям и просьбам простых неграмотных крестьян. Как переселяли их по просьбам с одного участка на другой, как отправляли их назад после неудач на новом месте, как внимательно вели переписку касательно уплаты налогов на прежнем месте. Дорогие мои родные, как хорошо у вас всё складывалось, как хорошо, что успели пожить вольно, славно, хоть и трудно.
Через Конок не протекает большая река, даже не средняя, речка Конок течёт быстрым живым ручьём. В лесу за Манькиной речкой берёт начало ключ, течёт за огородами, пересекает дорогу на Иннокентьевку и впадает в озеро. Озеро-не озеро, лужа проточной воды, вытекающая через дорогу на ферму и прибывающая в Ново-Михайловку уже Каменкой. Водные духи в деревне малые, смирные, но прапрадеда Фёдора сгубили – упал он в колодец за огородами и утоп.
Колодец на улице бабы Фели был запущенный, им не пользовались. Самый привычный был колодец внизу на Сериловке. Потом обустроили колодец под конторой. Как ни старался дед Пашка, будка над ним всё съезжала на бок. Ещё один ручей протекал через дорогу на Голобудах у борисовой хаты и терялся где-то на заимке у Юзика.
А остальное были поля и горы. Горы-не горы, а лесные холмы окружали деревню с двух сторон. За огородами бабы Фели была гряда, и стрела главной улицы улетала в широкую холмистую пару. Мы ходили на эти горы. Сперва меня отвёл туда папа, показал муравейник и как можно на заказ получить от него кисленькую соломинку. Потом мы ходили все вместе, группка маленьких детей. И с высоты этих гор за нами был густой лес, а перед нами вольный простор. Воля. А из окон хаты бабы Фели открывался простор полей, простирающихся ввысь и вдаль. Снова воля.
В последне годы своего существования Конок существовал за счёт силы и воли бабы Фели. Автолавки не стало, мало кто просто проезжал через деревню. Осталось несколько человек, по человеку во дворе, и все маломощные. Баба Феля запрягала коня, лето то или зима, и ехала в соседнюю деревню за хлебом. Зимой закутавшись в тулуп, после того, как управится со скотом, сядет в сани и едет, пока не стемнело. Тишина вокруг, только скрип полозьев сопровождает её в мыслях. Едет баба, и что она думает? Как вырастила детей и внуков, дети-то выросли и устроены, а внуки бедокурят, творят непойми што. Насобирала внучкам приданное, и лежит оно, не сгодившееся. Как внуки сбились с пути, какой чорт задурил им голову?
Купит баба хлеба, сахара, пряников, обговорит дела и назад. В Конке остановится у каждого дома, раздаст покупки, переговорит уже со своими другие разговоры. Больше-то коня ни у кого не было, другие бабы были слабее, мужики тоже не хозяйственные. Своими усилиями баба Феля поддерживала жизнь в деревне, удерживала её от окончательного распада. Как крепко она стояла на ногах, сколько сил уделяла земле и людям, столько возвращалось ей. Она видела, как всё есть на самом деле.
Петрулев, Яков Юрьевич (также Петрулли, Петронелли, Петрулин) — миниатюрный живописец; отец его природный итальянец Юрий Яковлевич Петрулли, служил в Венецианском флоте боцманом, а в 1692 г. по указу Петра I был выписан через генерала Мих. Матюшкина в Россию и принят в морской галерный флот; в 1714 г. (1-го мая) он был пожалован в поручики при Адмиралтействе, находился в Казани “у строения и оснастки военных судов и в походах и баталиях у Выборга, Ревеля, Гельсингфорса и Стокгольма”, а в 1720 г. (27-го февраля) умер в Ревеле. Яков Юрьевич Петрулев (как сам он подписывался) родился в 1716 г.
Федька Рытик был легендарной личностью. И чего он только не делал!
Арестовывали его много раз. Но как только Федьку поймают, руки-ноги
скуют и в острог засадят, как он тут же нарисует угольками на стене лодку,
плеснёт на неё водой, сядет в эту лодку со всеми арестантами, да и уплывёт
куда ему надо. Сколько раз арестовывали – столько раз и пропадал Рытик из
тюрьмы. Но однажды догадались стражники, в чём дело: как попросит
Федька пить, так ему вместо воды – квас дают, а воды – ни крошки. И всё –
извели Рытика, умер он в камере, так и не сумев больше уплыть никуда.
Я просматриваю более вековой давности архивы метрических книг, пролистываю страницы переписи населения того времени, нахожу нечто, не укладывающееся в сложившееся представление о той эпохе, и будто слышу зов. Но по порядку. В переписи населения 1897 года по Канскому уезду насчитывалось 26 мужчин и 11 женщин возраста 100-109 лет, и проживали они все в сельской местности. Действительно, в метрических книгах есть записи о людях очень почтенного возраста – 94, 95 лет, 104 года с указанием причины смерти “от старости”. Т.е. они умерли не вследствие какой-то критической болезни, а естественным образом, если можно так выразиться. А что сказать про ссыльнопоселенца 99 лет, умершего в богадельне?
Также в Канском уезде было 235 мужчин и 195 женщин старообрядцев. Запись о смерти старообрядца зафиксирована в книге Красноярского костёла. В качестве курьёза отмечу наличие 1 меннонита, 1 реформата и 6 буддистов.
Страницы, оформленные после революции, вызвали во мне чувство липкого ужаса. В период перехода поименования брачующихся c их социального положения к “гражданин” изменился почерк записей. Пропали росчерки, пропала милая трогательность каллиграфического несовершенства, округлости. Через новый убористый почерк проглядывает ужас эпохи. Казалось, священник старался очень аккуратно записывать информацию, строго и чётко передавая потомкам состояние рухнувшего мира.
Однажды в видениях я услышала звук, при пропевании которого гармонизировалось и упорядочивалось пространство вокруг меня, восстанавливалась связь меня внешней со мной внутренней. Это казалось калибровкой по камертону как меня лично, так и относящегося ко мне пространства. Это выглядит так, будто я сверяюсь с тканью бытия, как легли нити и каковы их переплетения.
Сюжет неясен и будет понятен ретроспективно, звук передаёт аффект сюжета и вызывает отклик чувствования. Он соединяет разроздненные осколки, создавая единый смысл. Он затрагивает память, не приводя воспоминания событий, а меняя качество жизни увеличением присутствия. Делая круг умом по пространству, я возвращаюсь к своему началу, соединяя всё прочувствованное, формы памяти состояний.
Всё, что я делаю, приходит к единой точке. Я – ответ тому, что случилось. Моя родня сделала всё, чтобы я оказалась здесь и в это время. Я – свидетель их жизней. Мне предстоит найти причины своего присутствия в жизни. Для этого я занимаюсь восстановлением контекста. Я прислушиваюсь к ощущениям, вызываемым фактами их существования, связью между их и моим мирами.
Мне кажется, что победить во всемирной войне нынешнего дня можно такими же нестандартными методами, какие использовал Махатма Ганди. Меряться оружием – путь к уничтожению или порабощению. Ключевое заключается в силе духа.
В Хошимине я из аэропорта пошла в центр пешком. На первой же развилке было непрерывное транспортное движение, но я перебежала, наблюдая за местными. Просто город начинается сразу же от аэропорта, и одна подруга рассказала, как сама ходила до своего отеля пешком.
Ho Chi Minh – From air
Путь шёл через центр, но интересного по дороге встречалось мало. Были красивые традиционные пагоды, но они стояли одиноко в окружении бетонных коробок. В целом Наконец, встретился лоточник с жареными штучками. По английски он не очень понимал, но сказал, что no sweet. Когда с главных улиц сворачивала в свой район, начались маленькие магазинчики. В одном в витрине были традиционные платья, очень красивые. (more…)
